Археологи. Предисловие первые встречи. Кравченко Н.М.

Версія для друку
Профессор, кандидат исторических наук, специалист широких научных интересов - археолог, историк, педагог Н.М.Кравченко
Мне было 10 лет, когда я впервые попала на археологические раскопки. Было лето 1946 года. Меня с моей младшей сестрой взяла с собой в командировку наша мама - Галина Андреевна Николаенко. Она была в то время директором Исторического музея в Киеве. Музей получил, благодаря поддержке республиканского правительства (его возглавлял тогда Н.С.Хрущев), немалые деньги - мне запомнилась цифра 3 млн. рублей на археологические раскопки. Именно в это время возобновили археологические исследования на Украине, только что освобожденной от немецкой оккупации, многие известные археологи.
 
На "деньги музея" тогда вели раскопки Михаил Константинович Каргер - профессор Ленинградского Университета,  Борис Александрович Рыбаков - директор Института археологии АН СССР (Москва), Татьяна Сергеевна Пассек - триполевед, одна из самых заметных фигур в послевоенной археологии, ученый секретарь Института археологии АН СССР (Москва). Они же были и первыми археологами, с которыми свела меня судьба еще в детские годы. Я встречалась с ними у нас дома. И меня все они запомнили с тех лет, что и припоминали мне при разных житейских обстоятельствах много позже, когда я сама вошла в профессиональную "гильдию археологов".
 
Наиболее яркие воспоминания тех же и последующих лет, особенно студенческих, оставили Ирина Васильевна Фабрициус и Надежда Владимировна Линка. В то время они были сотрудниками Исторического музея в Киеве. Вероятно, благодаря им, моя мама, до этого никогда не имевшая дела с археологией и еще во время войны получившая назначение в Киев на должность директора Государственного исторического музея Украины (до этого в 1942-43 гг. она была сотрудником Музея обороны Сталинграда), обратила особое внимание на восстановление археологического отдела музея, разграбленного во время оккупации немцами.
 
Летом 1946 года моя матушка вместе с двумя дочерьми оказалась в расположении экспедиции, которой руководил Михаил Яковлевич Рудынский. Принимал нас и знакомил с достопримечательностями края Федор Красицкий, в те годы директор Днепропетровского исторического музея. И этот музей, как и киевский, зализывал раны после войны и восстанавливал созданную еще Дм.Яворницким, экспозицию, разоренную и ограбленную немцами. Красицкий организовал для гостей из столицы, по просьбе моей мамы, незабываемую, интереснейшую, и не совсем безопасную экскурсию к Днепровским порогам. Дело было в том, что после взрыва плотины Днепрогэса, обнажились пороги и Днепр свободно катил через них свои воды, как это было сотни и тысячи лет тому назад, и тогда, когда еще по Днепру пролегал путь "из Варяг в Греки". Удалось отыскать двух старых лоцманов - дедам было под 90 лет каждому, которые водили долбленные казацкие "дубы" за пороги еще в прошлом веке. Сохранились и два «дуба», на которых разместилась наша необычная экспедиция.
 
Я была слишком юной, чтобы интересоваться ее участниками, помню, что мужчин было мало. Меня тогда больше занимали внешние обстоятельства нашего путешествия. Бурные потоки между скалами, по которым пускались наши древние суденышки по воле "дідів", доставляли мне острейшие впечатления: еще бы(!) - опасное путешествие. В моей жизни уже было нечто похожее. Во время войны и начала боев под Сталинградом мы на небольшом катере-буксире переправлялись через Волгу. На воде, то тут, то там взвивались столбы огня - горела нефть. Наш пароходик лавировал между ними, а пассажиры, в основном женщины и дети, с ужасом и любопытством смотрели на этот смертельный фейерверк. И теперь, на днепровских перекатах, замирая на каждом из них от страха, я испытывала острое любопытство: что будет дальше? Опрокинемся или нет? Как я буду выплывать (мы с сестрой уже были обучены плаванию)? Я была изрядной трусихой - в отличие от своей младшей сестры Людмилы, отличавшейся абсолютным бесстрашием.
 
Наши лоцманы знали свое дело и благополучно довели караван к цели — «дубы» пришвартовались к огромной стоповидной скале. Это был знаменитый порог «Ненасытец» - о нем упоминал в своем сочинении еще император Константин Багрянородный в 10 в. В 972 г. на нижнем уступе Ненасытца был, по преданию, убит киевский князь Святослав Игоревич. Известно также, что в конце 18 в. во время поездки по Малороссии здесь отдыхала императрица Екатерина Великая. Верхний уступ порога с тех пор получил название      "Кресло      Екатерины".      Императрица,        удобно расположившись на этом уступе, любовалась селами на противоположном берегу с белыми хатынками и садами. Это были знаменитые "потемкинские деревни". Здесь нас наши лоцманы оставили - назад мы должны были добираться пешком по левому берегу. Но прежде был осмотрен внимательно правый берег. Здесь был культурный слой, и вода вымывала много различных археологических предметов: керамику, монеты, бронзовые и серебряные украшения, кремневые орудия, скифские стрелы. Сотрудники экспедиции помогли мне собрать первую археологическую коллекцию. Я ее подарила своей школе № 33.
 
Надо признаться, что Красицкий плохо ориентировался на местности, и был немало поражен, когда наш путь преградила речка - приток Днепра. И был поздний вечер, переходящий в ночь. Рядом ни брода, ни села, ни лодок. Полная растерянность. Моя матушка, классная пловчиха, бывавшая и не в таких передрягах, предложила преодолеть водную преграду вплавь.  Оказалось, что многие не умеют плавать, в том числе, и наш предводитель Федор Красицкий.
 
Матушка переправила на противоположный берег сначала детей, потом   всех   остальных,    в   том   числе,   и   потомка   славного шевченковского рода. У матушки появился еще один поклонник... В ночной   степи   замелькали   огни.   Мы   все   безумно   устали   и остановились, зачарованные. Это по степи с факелами и машиной разыскивали нас "спасатели" из экспедиции Рудынского. Почему-то я решила, что археологом никогда не буду. А музеи - любые - приобрели  для  меня  особую  притягательность.   Подлинность  и загадочность музейных вещей, пропутешествовавших во времени, - я тогда еще не знала, как много хороших книг написано на эту тему, - влекли  меня  в  залы  музеев  и  музейчиков.  Поступала  я на исторический факультет Киевского Государственного Университета с иными, отнюдь неархеологическими, намерениями (1953 г.), но переводилась в Московский Государственный Университет уже на кафедру археологии, изучать славянскую археологию.
 
Прошли годы. Я стала профессиональным археологом: 46-48 полевых сезонов (с 1954 по 1992 гг.), 23 года руководства археологической (студенческой) экспедицией (1969 - 1992 гг.), нормативные курсы по археологии в Педагогическом университете им.М.П.Драгоманова и спецкурсы там же и в Киевском Государственном Университете им.Т.Шевченко. В Педагогическом университете под моим руководством были созданы и работают по сей день Камеральная (археологическая) лаборатория и Археологический кабинет музейного типа.
 
Расставшись из-за болезни ног с полевой археологией, я получила   редкую   возможность      для   "человека   в   коляске"   - преподавать студентам Киевского славянского университета музееведение и памятниковедение. Все мы «родом из детства». Если не все, то я, наверное, все же оттуда: моя любимая "первая" книжка - о путешествии Магеллана. Мое "кругосветное" путешествие - в 1 тысячелетие н.э., в "страну антов". На своем пути, в своей профессии, я встретила многих замечательных, по-разному талантливых, с амбициями, но тоже разного толка, и - совсем без амбиций ("...кроме свежевымытой сорочки, скажу по совести, мне ничего не надо". Так писал Владимир Маяковский, так жил Валентин Даниленко. Он говорил: "Пусть мне не мешают, а больше мне ничего не надо". Его преследовали - административные взыскания, увольнения с работы, отстранения от руководства экспедициями). Оба гениальны и обоим не дали досказать то, что созрело в их гениальных головах. О своих встречах и впечатлениях я хочу рассказать. Это будут очень субъективные повествования. 
 
Закончено 23 июня 2000 г. 
Подготовила к печати Н.С.Абашина.